Григорий Кружков (g_kruzhkov) wrote,
Григорий Кружков
g_kruzhkov

Перевод с комментарием

Перевел ст-ие Роберта Грейвза «The Cloak».

 

                     ПЛАЩ

 

В изгнанье взял он несколько рубах,

Горсть золотых и нужные бумаги.

Но ветер над Ламаншем дул навстречу

И раз за разом отгонял корабль

В Дил, Ярмут или Рай. И лорд, страдая

От качки, заперся в каюте. Вскоре

Его находим мы, допустим, в Дьеппе,

Где, только лишь баул распаковав

И свой ночной колпак на гвоздь повесив,

Он днями напролет играет в карты,

Фехтует ради упражненья или

Любезничает с горничными. Ночью

Он что-то пишет. Все идет отлично;

Французский для него почти родной,

И местное вино совсем недурно,

Хотя и резковато. Поутру

Слуга приносит свежую газету

И чистит шляпу. Джентльмен повсюду

Как дома, объясняет камердинер,

Заботы об усадьбе отвлекли бы

Их милость от теперешних трудов.

Отъезд на несколько ближайших лет

Он думает, окажется полезным.

Ходатайство? Заступничество друга?

В том нет нужды. Изгнанье не страшит

Того, чье правило – быть патриотом

Лишь своего плаща. Должно быть, это

Разгневало высокую персону.

 

Если бы меня попросили растолковать эти стихи (а меня попросили!), я бы сказал, что речь, по-видимому, идет о человеке, независимом от двора, от «высшего света» (какой это век – 16, 17 или 18-й?), погруженном в собственные мысли и труды, – м.б., литературные или философские. Эта независимость выражена парадоксально: он -- в буквальном переводе с английского -- «не жительствует» нигде, кроме убежища своего плаща, который таким образом превращается в его дом и родину. Казалось бы, такого космополита, изгнанника «в гарольдовом плаще», изобрел лорд Байрон, но зачаток этого характера изображен уже Джоном Донном, писавшем:

 

Чужбина, может, тем и хороша,

Что вчуже ты глядишь на мир растленный.

Езжай! Куда? Не все ль равно! Душа

Пресытится любою переменой.

 

Роберт Грейвз, проведший большую часть жизнь вдали от Англии и литературной («придворной») суеты, в сущности, пишет апологию своего собственного добровольного изгнанничества.

Интересно, что Джордж Макбет в антологии Poetry 1900 to 1975 снабжает стихотворение таким примечанием: «Изображен как бы Джеймс Бонд 18-го века, чья профессия предполагает разъезды и путешествия». Таков верх фантазии поэта и критика. Типичный пример скудоумия всей этой компании шестидесятников, которые отвергли Йейтса, Грейвза и всех прочих, сохранивших хоть что-то от большой литературной традиции.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment